Доброволец. На Великой войне  - Сергей Бутко

Или еще не сочинили?

Как же мне надоела эта постоянная путаница вместе с нарастающим недовольством от затянувшейся войны. И тут есть что послушать и о чем поговорить.

* * *

Сегодня рядом со мной спорят Базадзе и Шуринов. Первый – молодой летчик, второй – пожилой пехотный генерал.

– Что у нас есть?! – горячится Базадзе, наскакивая на оппонента всем своим грузинским темпераментом. – «Ньюпоры», «Мораны», «Фарманы» – одни французы!.. На трофейных немцах тоже летаем, а своих аппаратов раз-два и обчелся! Неужели так сложно наладить производство?!

– Ах, мой юный друг, – с житейским спокойствием много повидавшего в жизни человека ответил ему Шуринов. – Вы работали на заводе?

– Нет, конечно!

– А я работал и скажу одно, что тамошнее производство – это не игры в салки. Взять хотя бы обычную трехлинейную винтовку, состоящую из ста различных деталей. Чтобы изготовить ее машинным способом, каждую деталь приходится подгонять и изготавливать путем отделки, а оную на одном станке не сделаешь. Вот рабочий и вынужден переходить со станка на станок. А сколько таких переходов нужно для изготовления всех частей винтовки, их сборки и проверки?

– Понятия не имею.

– Тысяча четыреста сорок три! И не забывайте о заводском браке. Его тоже необходимо устранять, а для этого требуются лекала. Только для одной трехлинейки существует пятьсот сорок лекал, с помощью которых рабочий проводит восемьсот двенадцать обмеров. Точность отделки некоторых частей винтовки достигает ноль целых одну сотую дюйма, но поскольку лекало после двух тысяч обмеров стачивается, то его приходится изготавливать заново, а эту операцию способен провернуть лишь опытный рабочий. С пулеметом «Максим» работы еще больше. Он состоит из двухсот восьмидесяти двух частей, изготовленных путем двух тысяч четырехсот восьмидесяти восьми переходов, требующих для проверки и сборки восемьсот тридцать лекал и тысяча пятьдесят четыре обмера…

Спасибо за столь точное, арифметическое разъяснение, господин Шуринов. Нашли причину. Любое производство, каким бы оно ни было долгим и технически сложным, можно значительно ускорить при должном подходе. У австрийцев тоже с винтовками было туго, но путем громадных напряжений и давления на промышленников они все же сумели решить этот «голод». Я уже молчу про немцев – у тех производство давно налажено. Но разве объяснишь это Шуринову и тем более Базадзе, когда они с любопытством разглядывают какого-то напыщенного индюка с погонами, на которых вышиты латинские буквы «PL». Это что за спецвойска такие? Чуть позже узнаю, что офицер служит в одном из так называемых «польских легионов». Очередной подарок пока еще входящему в состав империи Царству Польскому, наряду с воззванием главковерха и обещаниями автономии, полного внутреннего самоуправления, свободы религии и языка. Оценят все это ясновельможные паны? Как бы не так. Тот же Пилсудский сейчас вместе со своими «стрелками» в составе австро-венгерской армии вовсю уже воюет против России, а спустя каких-то три года, получив доселе невиданный титул «начальник государства», будет затем бодаться под Варшавой с будущим «красным маршалом» Тухачевским…

Кстати, а где сейчас Тухачевский? Вроде бы в германском плену. Сидит, ждет, надеется, а попутно ведет беседы с другим, пока еще никому не известным пленным по фамилии де Голль. Или не беседует? Может, и нет уже в живых ни Пилсудского, ни Тухачевского, ни де Голля, ни Гитлера. Убиты, как Рузский и Иванов. Почему нет, когда эта проклятая война даже здорового человека способна превратить в чудовище? Об этом явлении тоже говорят уже наши доктора: